Доктрины Трумэна

Провозглашение и претворение в конкретную политику сопровождалось очередной безудерж­ной кампанией выдумок и лжи, противоречащих друг дру­гу заявлений и обещаний. В самом деле, чего, например, стоили декларации Трумэна об «угрозе демократическому правлению» в Греции, когда на заседании американского кабинета 7 марта Ачесон признал, что «греческое прави­тельство неудовлетворительно» даже для США ввиду на­личия в нем «многих элементов, являющихся реакцион­ными», ввиду его общеизвестной «коррупции и недееспо­собности». Или какова была цена публичным заявлениям госдепартамента о том, что США не собираются «окру­жать» ни СССР, ни какую-либо другую страну, когда на том же заседании правительства Форрестол предложил счи­тать высшим критерием всей американской политики, в том числе и по отношению к Греции, факт «фундаменталь­ной борьбы между нашим (т. е. американским.— Ю. М.) типом общества и русским» . А как смешно, если бы не печально, выглядело заявле­ние госдепартамента о том, что «программа содействия Греции и Турции не связана ни с одной из нефтяных кон­цессий, которые американские компании могут иметь на Ближнем или Среднем Востоке» в то время как на деле она была неразрывно переплетена со всеми ими, с резкой активизацией в этот период деятельности американских монополий в Саудовской Аравии и Ираке, в то время как доктрина Трумэна как раз и являлась одним из наиболее типичных примеров «нефтяной дипломатии».