Роль единоличного «вершителя судеб»

Теперь же американская дипломатия самовольно брала на себя этого района. Такой крутой поворот только лишний раз подчер­кивал общее пренебрежительное отношение к ООН со сто­роны даллесовской дипломатии. Достаточно откровенно об этом сказал Р. Мэрфи, назначенный в тот период ответ­ственным руководителем госдепартамента по делам ООН. По его же собственному признанию, он противился этому назначению, так как и он сам и его начальство «не были энтузиастами в отношении ООН». Выражая свое нескры­ваемое предпочтение «индивидуальным» действиям США перед «коллективным» сотрудничеством в ООН со «сла­быми, неопытными и эгоистическими нациями» (!), Мэрфи заявлял далее: «Я не боялся также последствий, даже если бы ООН должна была полностью развалиться… Я всегда пытался занимать практическую позицию по отношению к Организации Объединенных Наций только как к аппа­рату, который является или может быть полезным для США в их дипломатии. В этом состояла также и политика государственного секретаря Даллеса» Предусмотренные доктриной Эйзенхауэра долларовые ассигнования странам Ближнего Востока были ничтожно малы (в особенности по сравнению с прибылями, выкачи­ваемыми отсюда американскими монополиями). Роль ос­новного орудия деятельности США снова отводилась воен­ной силе. Осуществлять подлинные цели доктрины Эйзен­хауэра, по признанию X. Болдуина, должны были, наряду со стратегическими американскими силами, те военные круги ближневосточных стран, которые находятся под влиянием, обучены и оснащены США, плюс американская «морская пехота… плюс воздушно-десантные войска, бази­рующиеся на Соединенные Штаты».