Использование экономической, даже продовольственной, помощи

Оно означало одновременно при­менение политического и пропагандистского давления, а иногда имело и непосредственно военное значение. «Пси­хологическая война» включала в себя применение дивер­сий, часто подготовляла почву для начала прямых военных операций. «Ограниченное» использование военной силы могло служить оружием политического шантажа или явиться прелюдией к развертыванию настоящей войны.

Сама дипломатия в итоге подчас превращалась в свою противоположность — из искусства мирного урегулирова­ния международных проблем и улаживания отношений между различными государствами она становилась ору­дием воинствующей политики, подготовки и проведения «холодной» и «горячих» войн.

Одним из излюбленных тезисов послевоенной амери­канской дипломатии стало утверждение о том, что к ее ру­ководящим принципам относятся якобы вытекающие из теории «баланса сил» доктрины «национального интереса» и «национальной безопасности». На самом деле, однако, дипломатия США фактически проводила подчас политику, враждебную подлинным интересам и безопасности не только других народов, но, по существу, и самой амери­канской нации. Против таких проявлений этой политики, как безудержная гонка вооружений и война во Вьетнаме, выступало большинство рядовых американцев. Больше то­го, по свидетельству многих американских ученых, подоб­ная политика становилась чем дальше, тем все более разо­рительной, бесперспективной и угрожающей для самой Америки, иными словами — все более антинациональной. Оправдывая свои агрессивные акции ссылками на «на­циональные интересы», руководители и апологеты внеш­ней политики США долгое время пытались таким образом, во-первых, скрыть растущие противоречия и борьбу по вопросам этой политики внутри страны, а во-вторых, убе­дить другие государства, что американская дипломатия будто бы стоит на страже интересов всего общества, всего народа, а не правящей верхушки.