Международные переговоры

Таким образом, в Вашингтоне сознавали, какие прин­ципы должны быть положены в основу и соглашений по разоружению, включая атом­ное, чтобы они оказались приемлемыми для других стран. Но вся беда состояла в том, что правящие круги США сами же не раз отвергали эти принципы, как только речь заходила об осуществлении реальной программы разору­жения, упорно надеясь добиться «превосходства в силе» над Советским Союзом. В том же меморандуме Страуса подчеркивалось, что будущий договор должен был позво­лить США проводить политику «атомного устрашения», начать «во всеоружии» фактически любой из возможных вариантов войны с СССР. Тщательное сопоставление идеи Эйзенхауэра о выделе­нии какой-то незначительной части американских ядерных материалов для международного мирного использования с требованиями меморандума Страуса убедило Вашингтон в том, что США могут публично выступить с ней, абсолютно ничем не рискуя в военном и многое выигрывая в «психо­логическом» отношении. «Наши технические эксперты,— вспоминал Эйзенхауэр,— заверили меня, что… США могут позволить себе уменьшить свои атомные запасы… и тем не менее еще улучшить свои относительные позиции (в обла­сти атомного оружия.— Ю. М.). Другой причиной для об­ращения было — дать американскому народу заверение — осведомить его — в том, что он не вкладывает свое имуще­ство в ядерное развитие с единственной целью использова­ния его для разрушения мира. Наконец, оно предоставило возможность сказать Америке и всему миру о масштабе и силе нашей атомной способности, и, однако, сделать это таким образом, чтобы обращение прозвучало доводом в пользу мирных переговоров» .