Отсутствие в пакте Рио «парализующего вето

Особенно важным положительным образцом, с точки зрения правящих кругов США, было… Ни одна непокорная страна — ни одна противящаяся сотрудничеству нация — не сможет аннулировать лояльность остальных. Она не в состоянии даже помешать другим использовать коллектив­ную силу» . Речь, таким образом, шла о том, что для аме­риканской дипломатии фактически открывалась возмож­ность мобилизации «большинства» союзных и зависимых от США стран для расправы с «непокорными». В течение многих лет Вашингтон отводил странам За­падного полушария в своих планах место, с одной стороны, заповедного поля деятельности североамериканских моно­полий, а с другой — послушного дипломатического орудия для действий в ООН по отношению к СССР, к странам За­падной Европы и другим районам мира. Единственным но­вым «укрепляющим» звеном при этом, которое вашингтон­ские стратеги сочли необходимым добавить к доктринам и дипломатии панамериканизма в послевоенные годы, стал, как и повсюду, антикоммунизм и антисоветизм, хотя, может быть, ложь о «советской угрозе» нигде и никогда еще не выглядела нелепее, чем в Латинской Америке в 1947г. Целиком под знаменем антикоммунизма была проведе­на 9-я межамериканская конференция в Боготе, 30 мар­та — 2 мая 1948 г. Руководитель делегации США на этой конференции государственный секретарь Маршалл откры­то использовал ярлык «коммунистической угрозы» для борьбы с освободительным движением в Латинской Аме­рике. Играя на страхе реакционных правительств и воен­ных диктатур перед революционной борьбой народов, окле­ветав происходившее в то время в Колумбии народное вос­стание против господствовавшего проимпериалистического режима, Маршалл добился принятия 9-й межамериканской конференцией специальной «антикоммунистической де­кларации».