Про­грамма «освобождения»

Центральным районом, в котором правительство Эйзен­хауэра — Даллеса пыталось создать «позицию силы» по отношению к СССР и добиться осуществления своей оставалась Европа, и в первую очередь Западная Германия. Союз этой европейской стра­ны с США обещал, с его точки зрения,  Эта позиция диаметрально отличалась от точки зрения правительства Эйзенхауэра — Даллеса, которое, по суще­ству, выступало против любых переговоров с СССР. После­военная дипломатия США вообще сводилась большей частью не к искусству достижения взаимоприемлемых ком­промиссных соглашений, а к постоянным попыткам одно­сторонне диктовать свою волю всем другим государствам. В отношении же Советского Союза Даллес в особенности считал переговоры тратой времени до тех пор… пока Со­ветское правительство заранее не капитулирует перед все­ми американскими требованиями. Поэтому, заявлял он, постановка СССР перед политикой «свершившихся фак­тов», осуществление проектов ремилитаризации Западной Германии, включения ее в единый фронт с другими капи­талистическими державами являются обязательным усло­вием «успешных переговоров» с Востоком. Первоначальное отношение правительства Эйзенхауэ­ра — Даллеса к вопросу о переговорах с СССР являлось своего рода логической кульминацией американской поли­тики «с позиции силы», декларировавшей фактически го­товность встретиться на мирной конференции с противни­ком только лишь после его явного поражения в «борьбе за силу», чтобы продиктовать ему свои условия. Поскольку, однако, погоня за силой стала постоянной чертой диплома­тии США в тщетных попытках достичь превосходства по отношению к СССР, постольку занятая правительством США позиция свелась на деле к «политике силы», но без переговоров. «Несколько лет тому назад,— писал в связи с этим профессор Р. Пэрри в «Нью-Йорк тайме» 18 мая 1954 г.,— страну убедили принять